Во время таллинских событий вместе с витринами магазинов разбился миф о так называемой «эстонской модели». На протяжении долгих лет многие интегрантски настроенные личности с восторгом говорили об эстонском опыте, подразумевавшем ликвидацию русскоязычных партий и участие русских политиков в эстонских партиях в качестве пристяжного малозначительного вагончика. Их теория заключалась в том, что любое выступление русскоязычных в защиту своих прав вызывает еще большую ярость националистически настроенной политической элиты, поэтому нужно вести себя тихо и униженно. Мало того: победа подобной модели предрекалась также и в Латвии.

Все события, происходящие вокруг памятника «Бронзовый солдат», разрушили этот миф. Хотя, казалось бы, в Эстонии создана идеальная политическая модель: русские партии влачат жалкое существование и не набирают даже процента на выборах, лояльные общественные организации кормятся подачками и боятся сказать лишнее, чтобы не лишиться этих субсидий. Русские политики в эстонских партиях занимают самую низшую ступень в партийной иерархии и не влияют на решения, принимаемые партией. (Кстати, в партии реформ премьер-министра Ансипа, занимающегося гробокопательством, довольно много русских политиков). Все эти русскоязычные партии и движения находятся под плотным колпаком спецслужб, и те не дают поднять голову потенциальным лидерам хоть на полсантиметра от пола. Казалось, вот она, идеальная модель — живи да радуйся! Но нет: политической элитой принимается решения о переносе памятника и захоронений, святых для каждого русского. Что скажете, уважаемые любители эстонской модели? Решение было принято не просто так, надвигались выборы в эстонский парламент, и премьер-министр ломал голову, как привлечь внимание апатичного избирателя, выбить из него националистическую эмоцию и остаться у власти. С помощью сноса памятника ему это удалось. Опасаться было нечего, ситуация под контролем, авторитетных организаций и лидеров среди русскоязычных нет — иными словами, жертва безоружна и безопасна. Но тут господин Ансип страшно просчитался: уничтожив любое авторитетное представительство русскоязычной общины, он столкнулся с неорганизованной, неуправляемой и возмущенной толпой, которая не имеет лидера, способного ее образумить и унять.

В Латвии подобную черную метку русскоязычная община выслала политической элите еще во время выступлений против школьной реформы. Община имеет непосредственное представительство в парламенте и местных самоуправлениях, обладает независимыми общественными организациями и сильными средствами массовой информации. В итоге в Риге памятник освободителям не только не сносят, но и ремонтируют. Гарантии, что так будет и завтра, нет. Могут появиться добрые «латышские» партии, претендующие на русские голоса. Но если русскоязычные жители Латвии, поддавшись на массированную рекламу, за них проголосуют, отказавшись от собственного представительства, тогда — добро пожаловать в «эстонский вариант».