Недавно интеллегентный человек, даугавпилсский хормейстер господин Устинсков обнародовал следующее рассуждение: «Протесты против реформы-2004 нужны лишь политикам, которые так зарабатывают политический капитал, и не только политический». Поскольку у многих наших соотечественников подобная мысль если не на языке, то уж точно на уме, считаю необходимым на пороге европейских выборов внести ясность.

Начнем с «не только политического капитала». Латышские газеты часто теоретизируют на тему российского финансирования наших протестов. Появился даже анекдот: «В редакции «Латвияс авизе» раздается звонок. “ С вами говорит участник Штаба защиты русских школ. Ваша газета писала, что нас финансирует Москва. Это правда? – Да, да правда! Что тебе еще надо, оккупант проклятый? - Скажите, а где я могу получить свою долю?»  Именно на этом вопросе «исследователи чужого капитала» обычно замолкают. Ибо ничего, кроме воспаленного воображения, за этими предположениями не стоит. В реальности акциям Штаба поддержку оказывает не Россия, а наши собственные латвийские предприниматели. В каждом случае кто-то из родителей учеников, участвующих в протестах, берет на себя изготовление маек, листовок или плакатов Штаба защиты русских школ. Пару раз так помогали и даугавпилчане.

Насчет политического капитала умозаключение господина Устинскова не лишено оснований. Действительно, сегодняшнее доверие народа к ЗаПЧЕЛ, которое позволяет нам расчитывать на победу на выборах Европарламента, заработано нами в результате участия в акциях Штаба защиты русских школ. Да, мы решали проблему, важную для нашего народа и зарабатывали тем самым его уважение. Дай Бог, чтобы каждая политическая партия действовала так, а не навязывала себя избирателям через голую рекламу.

А вот вопрос о том, что протесты против «реформы-2004» года нужны только нам – ЗаПЧЕЛ, не так прост, как он выглядит на первый взгляд. Есть по крайней мере пять уровней осознания необходимости борьбы против реформы.

Первый уровень – практический. Оппоненты нас часто с возмущением спрашивают: «Неужели вы действительно верите, что учиться на другом языке невозможно»? Далее обычно приводится собственный пример: «Вот я же выучился на русском (вариант – латышском или английском), хотя это не мой родной язык.» К сожалению, говорящие так делают логическую ошибку: нельзя только из собственного опыта выводить общие правила. Действительно, учиться на другом языке можно. Но не всем, не всегда и не при любых условиях. Опыт показывает, что сегодня не более 10 процентов учеников русских школ, то есть наиболее талантливые и хорошо развитые, способны без урона перейти к учебе на латышском языке. Еще для 50% процентов русских учеников такой переход возможен, но он будет болезненным и приведет к отставанию на несколько лет от тех молодых людей, которые учатся на родном языке (скажем, от латышских сверстников).  Однако до сих пор не ясно, что делать с теми 40% учеников, которые и на родном языке с трудом осваивают программу средней школы. Для них переход на другой язык будет означать непреодолимое отставание и невозможность получить аттестат об окончании средней школы. Правительственные чиновники признают наличие проблемы, но не предлагают ее реального решения. Их не подкрепленный финансами и кадрами разговор насчет «надо дополнительно заниматься с неуспевающими» выглядит безответственным трепом в условиях, когда в «неуспевающих» окажется почти половина русских учеников. Вот почему ЗаПЧЕЛ требует отменить эту спущенную сверху «процентовку» 40 к 60 и дать школам право самим определять, исходя из реальной ситуации с учительсткими кадрами и успеваемостью, сколько предметов изучать на латышском, а сколько - на русском.  

Второй уровень – системный. Требование преподавать большинство предметов на латышском языке и сдавать все госэкзамены по-латышски ведет в перспективе к ликвидации системы русского образования за счет «вымывания» из системы русских педагогов. Механизм здесь следующий. Учеников с каждым годом становится все меньше. Соответственно меньше требуется учителей. Позволить себе роскошь содержать одновременно «русских» и «латышских» преподавателей одного и того же предмета уже сейчас могут только крупные школы. В условиях, когда критерием качества работы школы являются экзамены, сдающиеся на госязыке, получить или сохранить работу имеют шанс в основном латышские учителя. Пока для сохранения русских предметников директора школ используют уловку под названием «билингвальное обучение». То есть учителю де-факто дано право устанавливать пропорцию между русским и латышским в ходе одного урока, а по отчетности этот урок проходит как преподаваемый по-латышски (входит в квоту 60%). Министерство закрывает глаза на этот блеф, стараясь не давать повода для новых протестов. Но специалисты прекрасно знают, что действующий закон не защищает «билингвальное обучение». Это значит, что в перспективе 5-8 лет тех учителей, которые ныне преподают «билингвально», государство или заставит полностью перейти на латышский язык, или заменит латышскими преподавателями.  По убеждению экспертов ЗаПЧЕЛ, отмена обязательной сдачи госэкзамена только на латышском способна приостановить «вымывание» русских преподавателей из русских школ.

Третий уровень – общественной солидарности. Значительная доля участников протестов – это люди, которым лично реформа не навредит. Не секрет, что наиболее активные штабисты – это способные ученики из сильных школ, где с латышским языком ситуация обстоит более-менее нормально. Есть среди протестующих и ученики, которые уже сейчас успешно учатся по-латышски в номинально русских или польских школах. Их пример внушает надежду, что наши соотечественники перестают быть равнодушным к бедам ближнего, к проблемам тех людей, которым живется тяжелее. Участие в массовых протестах против «реформы-2004» имеет колоссальный воспитательный характер. ЗаПЧЕЛ заинтересован в том, чтобы люди были более милосердными, а общество в целом – более солидарным.

Четвертый уровень -  судьба русской общины. Пока русская община Латвии многочисленна  и самодостаточна. Это обеспечивает русским в Латвии более комфортные психологические условия, чем в соседних балтийских странах. Но условия современной Латвии неблагоприятны для воспроизводства общины. Главная опасность – в быстром уменьшении численности русских в результате вымирания и эмиграции. Наши оппоненты высмеивают наши предупреждения о том, что перевод обучения в средней школах на латышский язык создает условия для ассимиляции. Действительно, сегодня изучение 5-6 предметов по-латышски совсем не заставляет русского школьника сменить язык, на котором он думает. Однако психологический шок в результате смены языка обучения и комплекс неполноценности, который создается в результате изучения большинства предметов на латышском через силу, ведут к тому, что значительная часть нынешних старшеклассников, став родителями, не захотят для своих детей повторения собственных «билингвальных» мучений и сразу отправит детей в латышскую школу. А это уже ассимиляция, поскольку латышская школа меняет не только язык мышления, но закладывает систему ценностей, не благоприятную для сохранения духовной связи между поколениями в русских семьях.

В идеале и русские, и латышские школы в Латвии должны быть двух- или трех-язычными. Опыт Страны басков, Страны фризов, или Люксембурга, говорит в пользу параллельного использования как государственного, так и меньшинственных языков во всех школах соответствующего региона. Однако эта система в нормальных странах не складывается «сверху» как результат государственного насилия, да еще в отместку за исторические обиды. В нормальных странах многоязычие в школах возникает в течение десятилетий в ходе постепенной эволюции, что сводит к минимуму упомянутый мною психологический шок, и не приводит к смене идентичности обучаемых. Мы хотим, чтобы наша страна тоже была бы нормальной. Именно поэтому ЗаПЧЕЛ поддерживает и организует протесты против насильственной «реформы-2004».

Пятый уровень – гражданское общество. Если в вопросах, приведенных выше, у нас конфликт в основном с государством и правыми латышскими политиками, мстящими русским за ”оккупацию”, то в вопросе о гражданском обществе мы находимся в конфликте и со значительной частью наших же русских соотечественников. Люди, привыкшие подчиняться силе и доверять любой власти, искренне возмущены нашей непокорностью. Таких среди русских много – «агрессивно-покорных». Они нас порицают за отказ следовать новому «курсу партии и правительства», ненавидят за то, что мы мешаем им со вкусом прогнуться и отчитаться перед властью об успехах в очередной спущенной сверху кампании. Еще пятнадцать лет назад эти люди в верноподданическом порыве отчитывались в борьбе за трезвость и перестройку, сегодня они же соревнуются в  латышизации русских школ. Я пишу об этом с иронией, ибо выглядит их суета откровенно противно. Однако с точки зрения морали и истории оба подхода – и наш, и их, совершенно равноценны. Далеко не всегда борьба гарантирует успех. Часто Царствие Божие действительно принадлежит кротким, а конформизм  дает возможность пережить лихие времена. Мало того, совсем недавно, в советское время, большинство порядочных людей жило в согласии с властью, принимая на веру ее решения и не протестуя даже в подозрительных случаях. Тогда это было возможным. Но безопасно ли сейчас?

Тринадцать лет подряд в независимой Латвии власть обманывала свой народ. В результате «реформ» мы потеряли и промышленность, и сельское хозяйство. Это стало возможным из-за покорности большинства. Вместо того, чтобы протестовать, люди соглашались и даже соревновались в конформизме. Два года назад, когда в Даугавпилсе градоначальником был Рихард Эйгим, горожане на кухнях рассказывали о том, кого и на какую сумму он заставил подписать липовые документы, позволявшие отмывать сотни тысяч латов из городского бюджета. Однако не нашлось ни одного свидетеля, который пошел бы в прокуратуру с заявлением о расхищении бюджета. Мало того, находились люди, которые искренне порицали ЗаПЧЕЛ и «Нашу газету» за «неуживчивость» и «нелояльность к господину мэру». В результате власть Эйгима затянулась на полтора года и отделался он в конце концов лишь потерей должности. Долги, сделанные за его время, легли на плечи всех горожан–налогоплательщиков. Эта цена «уживчивости».

В наше время конформизм не обеспечивает выживания. У кротких людей сильные мира сего постепенно отнимают все – деньги, здоровье, детей. Для успешного выживания в современных условиях необходимо не верить власти и находиться в состоянии постоянного контролируемого конфликта с государством, следя за тем, чтобы оно не особенно глубоко запускало тебе руку в карман и не покушалось на твои естественные права. 

Вернемся к примеру того же Даугавпилса. Сегодня там к власти вернулись вполне цивилизованные и даже либеральные руководители. И вот эти милые люди порицают нас за то, что мы сорвали так успешно начатую ими шесть лет назад латышизацию русских школ. К сожалению, они не сделали вывода из недавнего опыта власти Эйгима, которая смогла состояться только благодаря молчанию и покорности нашего с ними народа. Мы, ЗаПЧЕЛ, заинтересованы в том, чтобы люди не молчали и не терпели, когда власть ворует или занимается вредными «реформами». Мы заинтересованы в гражанском обществе, что есть совокупность общественного мнения, добровольных организаций и групп, а также  политических партий. В демократической системе западного образца именно гражданское общество защищает интересы народа в постоянном конфликте с государством. Наш Штаб защиты русских школ –  удачный пример гражданского общества в действии. А наша борьба за русские школы – это не только борьба за интересы русских Латвии, но и сражение за человеческое достоинство каждого жителя страны и за уважение государства к мнению своих жителей.

Признавая мудрость наших кротких соотечественников, порицающих нас за протесты против реформы образования, мы не имеем права принять их точку зрения. На проклятый гамлетовский вопрос сегодня мы отвечаем: «Быть».  

М. Митрофанов