Дискуссия, посвященная освободительному движению русскоязычных латвийцев, его «достижениям» и путям развития, заметно оживилась в последнее время. Протекая на страницах печатных и электронных СМИ, она свидетельствует о том, что «пациент (освободительное движение, то есть) скорее жив, чем мертв». И слава Богу!

Другое дело, что диагноз, который ставится освободительному движению его участниками и сторонними наблюдателями, неутешителен.

Так, например, Виктор Гущин, статья которого размещена на сайте ЗаПЧЕЛ, полагает, что организованные оппозицией акции протеста «носили довольно затратный по использованию имеющегося у русскоязычного населения ресурса надежды, но неэффективный с точки зрения достижения главного результата характер». И, в сущности, он прав.

То, что акции протеста несколько ослабили гнет и замедлили темп латышизации русской школы, является слабым утешением и для тех, кто непосредственно подвергается этой латышизации, и для тех, кто своим участием в акциях ненасильственного сопротивления пытается ее остановить и повернуть вспять. К несчастью, мы даже не можем сказать, что сделали все, что могли, и делаем все, что можем. На наших глазах и нашими же руками совершались и совершаются ошибки, которыми так ловко пользуются власть предержащие для осуществления своих дьявольских замыслов.

На одну из таких ошибок, - выдвижение требования отмены так называемой «школьной реформы» в качестве единственного и главного, - указывает в своей статье Виктор Гущин. По его мнению, сконцентрировавшись на второстепенной по политическому весу (хотя и очень важной для русскоязычного населения) цели, демократическая оппозиция только потеряла время.

Трудно не согласиться и с тем, что используя выражение «школьная реформа», мы очень ослабили свои позиции в полемике с теми, кто под видом реформы осуществляет политику планомерной ассимиляции. Неумение называть вещи своими именами проявилось и на последнем мероприятии ЗаПЧЕЛ, когда участники шествия и митинга дружно скандировали «Нет реформе!», изображая себя гораздо более консерваторами, нежели борцами за права человека и национальных меньшинств.

Сами по себе не вызывают возражения и другие упреки и замечания, сделанные Виктором Гущиным участникам и руководителям протестного движения русскоязычных латвийцев. Однако, взятые все вместе, они недорого стоят. И вот почему.

Допустим, что отмеченные Гущиным просчеты не имели бы места. Допустим, что демократическая оппозиция держалась бы единственно правильного, по его мнению, требования проведения всеобщих (т.е. с участием неграждан) выборов в Сейм и местные органы власти. Допустим, что в полемике с латышизаторами и их покровителями на Западе мы придерживались бы исключительно правильной терминологии. Неужели это имело бы решающие последствия и обеспечило нам успех к 1 сентября 2004 года?

Против нас были и есть объективные обстоятельства, главными из которых являются социальное и политическое расслоение в рядах русской лингвистической общины, а также нежелание Запада решать «русский вопрос» в Латвии. Преодолеть эти объективные обстоятельства теми силами, которыми мы располагали в те годы и располагаем сейчас, нереально.

Массовые акции протеста были возможны только на почве неприятия «школьной реформы», которая затрагивала всех русскоязычных латвийцев, независимо от их имущественного положения, подданства и политических взглядов. И если русская община в Латвии оказалась недостаточно зрелой для того, чтобы консолидировано отстаивать свои интересы, то это, - объективный факт, который является следствием еще более объективных закономерностей.

Русская община не просто расколота. Ее еще и не существует, как таковой. В массе своей и по многим причинам, русские в Латвии лишены национального самосознания и национальной самоорганизации. Формирование и того и другого стоит на очереди дня. Выполнение этой трудной, но жизненно необходимой работы, должно определять внутреннюю и внешнюю политику организаций действующих от имени русскоязычных латвийцев.

Борьба за русскую школу, пусть и не вполне успешная, не была потерей времени. Она пробудила русских. По крайней мере, наиболее активных из их среды. Едва ли им удастся снова уснуть. Но следует помнить, что путь к свободе не бывает прямым и коротким.

А говорить и писать об ошибках оппозиции в борьбе за права национальных меньшинств можно и нужно. Однако, гораздо полезнее смотреть вперед и искать выход из казалось бы безвыходной ситуации. Чтобы не говорили потом, что русский мужик только задним умом и крепок.