В 1968 г. эта фотография обошла весь мир. Два чернокожих спортсмена, Томми Смит и Джон Карлос, выигравшие для США соответственно золотую и бронзовую медали в беге на 200 метров на олимпиаде в Мехико, во время исполнения гимна США повели себя неожиданно. Вместо того, чтобы смотреть на поднимающийся флаг своей страны, они низко склонили головы, закрыли глаза и подняли вверх руки в черных перчатках. Оба стояли на помосте без обуви, в одних только черных носках, символизирующих тяжелое положение чернокожего населения Соединенных Штатов. Публичный протест против дискриминации чернокожих вызвал откровенную ярость официальной Америки. Американский Олимпийский комитет в течение нескольких часов принял решение об отчислении Смита и Карлоса из олимпийской сборной и вынудил их немедленно покинуть олимпийскую деревню.

Идея была подсказана спортсменам их другом Гарри Эдвардсом, лидером движения OPHR. Целью OPHR (Олимпийского проекта «За права человека») было показать, как Соединенные Штаты используют чернокожих атлетов, чтобы распространять ложь и внутри страны, и за ее пределами. В декларации движения было записано:

Мы не должны более позволять этой стране использовать небольшое количество так называемых негров для того, чтобы продемонстрировать миру, насколько значительный прогресс имеется в решении расовых проблем, тогда как давление на афро-американцев в данный момент сильнее, чем когда бы то ни было ранее. Спортивный мир не должен более позволять одобрительно похлопывать себя по плечу за то, что он якобы является цитаделью расового равноправия, тогда как на деле расовое неравноправие в спорте огромно. Любой чернокожий, позволяющий себя использовать в таком качестве – предатель, он дает белым расистам возможность сказать, что чернокожие живут в гетто потому, что им нравится жить именно там. Почему мы должны бегать в Мехико, если вынуждены ползать дома?

Позже Смит сказал, что его поднятая правая рука в черной перчатке означала силу черных американцев, тогда как левая рука Карлоса – их единство, вместе символизируя силу единства. Черный шарф на шее Смита служил символом гордости чернокожих.

Интересно, что и третий участник церемонии награждения, австралиец Питер Норман, тоже принимал участие в акции протеста, прикрепив себе на грудь символику OPHR.

Почему мы вспоминаем об этом сегодня, надеемся, всем понятно. Уж очень велико сходство с тем, что произошло 4 мая у памятника Свободы. И тогда, и сейчас, официальные лица уверяют, что это не то время и место, где следует протестовать, что протестующие совершают «кощунство», что их действия – это «глумление», в одном случае – над флагом и гимном страны, в другом – над символом ее независимости. Мы не можем с этим согласиться, и исторический опыт на нашей стороне. Движение чернокожих за гражданские права, вдохновляемое М.Л.Кингом, проводило протестные акции по всей стране. Кинг говорил: «Мы зальем улицы городов Америки кровью – но это будет наша кровь», «Мы заполним собой тюрьмы» – и чернокожие американцы действительно делали это. Они подставлялись под полицейские дубинки, садились в трамваи «только для белых» и посылали своих детей в школы «для белых», их избивали и выбрасывали за двери, но они возвращались, снова и снова. Нам сегодня здесь, в Латвии, далеко до мужества и самоотверженности тех ныне безвестных американцев, но нас объединяет одно: что бы мы ни делали, ни их тогда, ни нас теперь власти не слышат. Жест же Смита и Карлоса увидел весь мир, замолчать его было невозможно. Их протест, помимо негодования в официальных кругах, вызвал прилив энтузиазма среди активистов и сторонников движения за гражданские права. Спортсмены вернулись домой героями негритянского гетто, и Америка помнит о происшедшем сих пор. В 1998 г. там уже официально чествовали 30-летие события, признав таким образом значительный вклад Смита и Карлоса в становление демократии в США.

Важно было и то, что весь мир тогда увидел почти рефлекторную реакцию американских властей – наказать! Аналогия с недавними событиями очевидна. Высказывания Екабсона о необходимости еще более жестких мер (в следующий раз министр лично придет отрабатывать на несовершеннолетних девочках каратистские навыки?), оскорбительный жест Эмсиса в адрес протестующих, поразительное по цинизму и бессовестности высказывание президента страны о «собаках, скулящих от ненависти на обочине, пока караван идет вперед» – все это ничем не лучше тогдашней реакции белой Америки на требования чернокожих.

Теперь вопрос в том, найдем ли мы у себя ту силу единства, которая когда-то помогла нашим «тезкам» обрести свои права. Ведь нас даже называют сейчас так же, как их тогда: «негры». У них хватило сил, упорства, мужества, чтобы избавиться от этой презрительной клички, надеемся, сможем это сделать и мы. И хотелось бы верить, что для этого не потребуется десятков лет.